Кармический код «На дне»: фатализм как объяснительный механизм в японской адаптации пьесы М. Горького

Журнал «KANT» №1(58) 2026 [стр. 78-87]

DOI: 10.24923/2222-243X.2026-58.11

Авторы: Кравцов Андрей Дмитриевич, аспирант, Институт философии РАН, Москва ORCID: 0009-0006-1065-6136

Ключевые слова: семантические сдвиги; экзистенциализм; фатализм; русская классическая литература; японская рецепция русской классики.

Цитировать: Кравцов А.Д. Кармический код «На дне»: фатализм как объяснительный механизм в японской адаптации пьесы М. Горького // KANT. — 2026. — №1(58). — С. 78-87. EDN: EJHXQS. DOI: https://doi.org/10.24923/2222-243X.2026-58.11

Статья посвящена малоисследованной проблеме трансформации содержания литературного текста в соответствии с мировоззрением страны-реципиента. Автор показывает, как в практике перевода на японский язык пьесы М. Горького «На дне» происходит целенаправленная замена ключевых русских христианских понятий на японские философско‑религиозные эквиваленты, что смещает содержательную доминанту пьесы — от социальной критики и православной риторики к экзистенциально‑фаталистической оптике. Наиболее показателен переход идеи несправедливости мира к цикличному понятию кармы, который переводит категории «вины/праведности» в плоскость причинности и поиска истины. Предпринятое исследование сочетает количественный анализ семантической плотности основных понятийных кластеров с расчетом культурного индекса, фиксирующим доминирование философского конфликта на стороне японского текста. Качественные сравнения узловых сцен — Анна и Лука, монолог Луки, реплики Барона, сцены с Медведевым выявляют систематические лексико‑семантические замены, где христианские маркеры праведности, вины и утопии заменяются терминами кармы, истины и статусной этики. Данные переносы усиливают универсальный экзистенциализм и смягчают христианско‑социальное звучание: страдание объясняется кармой, а утопическая «праведная земля» редуцируется до метафизической «страны истины». Одновременно нейтрализация формально‑властной лексики снижает роль институциональной вины и укрепляет интерпретацию через культурные механизмы принятия и объяснения судьбы.

скачать

Литература:
1. Анненский И.Ф. Книга отражений. — М., 1979. — 364 с.
2. Арутюнова Н.Д. Понятие стыда и совести в текстах Достоевского // Логический анализ языка. Образ человека в культуре и языке. — М., 1999. — С. 320–345.
3. Богданова Л.И. «Культура стыда» и «Культура вины»: От Ф.М. Достоевского до наших дней // Раздел III. Культурологический аспект обучения иностранцев русской литературе. — 2021. — С. 137–142.
4. Богданова О.В. Философия Человека в пьесе М. Горького «На дне» // Journal of Siberian Federal University. Humanities & Social Sciences. — 2016. — Т. 9, №5. — С. 1089–1100. DOI: 10.17516/1997-1370-2016-9-5-1089-1100.
5. Волошин М.А. Лики творчества. — Л., 1988. — 376 с.
6. Гергилов Р.Е. Стыд. — СПб., 2016. — 245 с.
7. Даль В.И. Толковый словарь живого великорусского языка: в 4-х т. — М., 1999.
8. Достоевский Ф.М. Бедные люди / изд. подгот. К.А. Баршт; отв. ред. И.А. Битюгова. — М.: Ладомир: Наука, 2015. — 807 с.
9. Жеребин А.И. Георг Лукач и Максим Горький: у истоков теории социалистического реализма // Философические письма. Русско-европейский диалог. — 2023. — Т. 6, №1. — С. 153–167. DOI: 10.17323/2658-5413-2023-6-1-153-167.
10. Тарланов З.К. Концепт «Человек и жизнь» как важнейшая категория в философии творчества и культуры Максима Горького (по материалам его писем) // Метафизика. — 2023. — №3(49). — С. 105–117. DOI: 10.22363/2224-7580-2023-3-105-117.
11. Толстой Л.Н. Круг чтения. — М.: ЭКСМО, 2016. — 1056 с.
12. Anesaki M. A History of Japanese Religion with special reference to the social and moral life of the nation. — London: Kegan Paul, Trench, Trubner and Company, 1930. — xxii p., 1 l. : 423, [1] p. xxii pl.
13. Araki J.T. The Ballad-Drama of Medieval Japan. — Berkeley and Los Angeles: University of California Press, 1964. — 289 p.
14. Arendt H. The Human Condition / by Hannah Arendt; introduction by Margaret Canovan. — 2nd ed. — Chicago & London: University of Chicago Press, 1998. — 372 р.
15. Augustine. The City of God, Book V, chap. 12.
16. Benedict R. The Chrysanthemum and the Sword. — Boston: Houghton Mifflin, 1946. — P. 222–223.
17. Dore R.P. City Life in Japan, a Study of a Tokyo Ward. — London: Rolitledge & Kegan Paul, 1958. — 472 р.
18. Hughes E.C. Men and Their Work. — Glencoe: Free Press, 1958. — 184 р.
19. Ikegami E. Shame and the Samurai: Institutions, Trustworthiness, and Autonomy in the Elite Honor Culture // Social Research. — 2003. — Vol. 70, No. 4. — P. 1351–1361.
20. Ingersoll J. Introduction // In Book: Anthropological Quarterly. — 1966. — Vol. 39(3). — P. 143–147.
21. Ishiguro T. Ninomiya Sontoku: His Life and "Evening Talks". — Tokyo: Kenkyiisha, 1955.
22. Katada T. Tanin wo kogeki sezuniha irarenai hito (How to Handle Those Taking Delight in Harraseng Others). — Tokyo: PHP Kenkyujo, 2013.
23. Kaufman W. Understanding Honor: Beyond the Shame/Guilt Dichotomy // Social Theory and Practice. — 2011. — Vol. 37, No. 4. — P. 557–573.
24. Lebra T.S. The Social Mechanism of Guilt and Shame: The Japanese Case // Anthropological Quarterly. — 1971. — Vol. 44, No. 4. — P. 241–255.
25. Minami H. Nihonjin no shinri (Japanese Mentality). — Tokyo: Iwanami shoten, 1974. — 212 p.
26. Morris I. The World of the Shining Prince. Court Life in Ancient Japan. — Kodansha International, 1994. — 336 p.
27. Nakamura H. The Ways of Thinking of Eastern Peoples: India, China, Tibet, Japan. — Tokyo: Japanese National Commission for UNESCO, 1960. — 712 p.
28. Plath D.W. Japan and the Ethics of Fatalism // Anthropological Quarterly. — 1966. — №39(3). — P. 161–170.
29. Sakuta K., Yagi K., McKinney M. A Reconsideration of the Culture of Shame // Review of Japanese Culture and Society. — 1986. -Vol. 1, No. 1. — P. 32–33.
30. Terazawa S. Is Fatalism Related to a High Level of Subjective Well-Being in Japan? // Bulletin of the Graduate School of Literature, Hokkaido University. — 2016. -№148, — P. 21–33. https://doi.org/10.14943/bgsl.148.l21
Источники:
31. Горький М. Исповедь // Горький М. Полное собрание сочинений: Художественные произведения: в 25 т. Т. 9. М.: Наука, 1971. С. 341.
32. Горький М. Заключительная речь на Первом всесоюзном съезде советских писателей 1 сентября 1934 года // Горький М. Полное собрание сочинений: в 30 т. Т. 27. М.: ГИХЛ, 1953. С. 300, 312 [32; 33].
33. Горький М. Письмо И.Е. Репину, 23 ноября 1899 // Переписка М. Горького: в 2 т. Т. I. М.: Художественная литература, 1986. С. 118–119.
34. Горький М. Письмо Л.Н. Толстому, 14 или 15 февраля 1900 // Переписка М. Горького: в 2 т. Т. 1. М.: Художественная литература, 1986. С. 141.
35. Горький М. Письмо Д.Я. Айзману, 24 ноября (7 декабря) 1906 // Переписка М. Горького: в 2 т. Т. 1. М.: Художественная литература, 1986. С. 318.
36. Горький М. Письмо Л.Н. Андрееву, середина марта 1912 // Переписка М. Горького: в 2 т. Т. II. М.: Художественная литература, 1986. С. 10–11.

Karmic code of “The Lower Depths”: Fatalism as an explanatory mechanism in the Japanese adaptation of M. Gorky’s Play

Authors: Kravtsov Andrey Dmitrievich, Postgraduate student, Institute of Philosophy of the Russian Academy of Sciences, Moscow

Keywords: semantic shifts; existentialism; fatalism; Russian classical literature; Japanese reception of Russian classics.

The article demonstrates how the Japanese translation of Gorky’s play “At the Bottom” involves a deliberate substitution of key Russian Christian concepts with Japanese philosophical-religious equivalents, thereby shifting the interpretation of the play from social critique and Christian rhetoric to an existential-fatalistic perspective. The most illustrative example is the transition from the injustice of the world to the cyclical concept of karma, which reorients the categories of «guilt and righteousness» into the realm of causality and the search for truth. The study combines quantitative analysis of semantic density across three thematic clusters with the calculation of a cultural index, which registers the dominance of philosophical conflict in the Japanese text. Qualitative comparisons of pivotal scenes — Anna and Luka, Luka’s monologue, Baron’s remarks, scenes involving Medvedev reveal systematic lexico-semantic substitutions, wherein Christian markers of righteousness, guilt, and utopia are replaced with terms denoting karma, truth, and status ethics. These shifts amplify universal existentialism while attenuating the Christian-social resonance: suffering is attributed to karma, and the utopian “righteous land” is reduced to a metaphysical “land of truth.” Concurrently, the neutralization of formal-authority lexicon diminishes the role of institutional guilt and reinforces interpretation through cultural mechanisms of acceptance and the rationalization of fate.